Биография Интервью Читальный зал Гостевая комната Контакты

Анна Сохрина

ДРУГА НЕ НУЖНО?
Читальный зал

       Галка лежала на Тель-Авивском пляже в полном одиночестве. Греясь под уже по-апрельски жаркими лучами израильского солнца, она впервые за несколько прошедших лет была абсолютно спокойна и счастлива. Эта поездка на конференцию выпала ей случайно, как нежданный, но пришедшийся очень кстатиподарок.
       Она напечатала в одной из русскоязычных газет статью о проблемах приезжающих в Германию еврейских эмигрантов и сразу влетела в водоворот ожесточенной дискуссии. "Наша эмиграция попала здесь в своеобразную психологическую ловушку, — написала она.— С одной стороны сытая благополучная страна, с ее мощными социальными подушками денежных пособий, оплаты квартир и больничных касс для неработающих, а с другой полная профессиональная невостребованность, невозможность применить свои знания и опыт, особенно людям после сорока.
       Плюс груз истории, который давит. И то несомненное, что даже вполне успешные и состоявшиеся люди, после 5-7 лет проживания не говорят ,как евреи Америки и Израиля -это наша страна!Нет, Германия остается для большинства из нас только местом проживания..."
       По профессии Галка была социологом, в Москве она работала в серьезном институте, защитилась, публиковала статьи в толстых журналах и была абсолютно востребованным человеком. Во время перестройки институт благополучно развалился, как и многие другие, они с мужем остались без работы, а тут подоспели на всякий случай поданные документы на выезд в Германию и они, за полгода спешно распродав вещи уехали.
       В Берлине после двухлетних мытарств Галка пристроилась в одном русскоязычном ферайне, как консультант по общим вопросам на полставки. По итогам своих наблюдений и опросов она и написала статью. На нее обрушилась лавина звонков и писем. Статья задела за живое, затронула болевой нерв многих. А вскоре ей позвонил бархатный баритон и, представившись руководителем русской службы одной из международных еврейских организаций, долго задавал вопросы, а затем прислал приглашение на конференцию в Тель-Авив.
       Галка с радостью согласилась. Во-первых, она любила Израиль и у нее в этой жаркой стране жило много друзей и родственников, а во-вторых появился отличный повод сбросить германскую хандру и заторможенность, встряхнуться, обновить картинку жизни, да и просто наконец, позагорать и всласть накупаться в теплом море. В общем, нежданно — негаданно судьба сделала широкий жест и подарила ей чудесный отпуск.
       На Тель-Авивский пляж ее завез Витька, муж школьной подруги, уехавшей одной из первых еще в конце восьмидесятых. Он ехал на машине по делам и, высадив ее на набережной строго-настрого велел сидеть под пляжным зонтиком, на солнце особо не высовываться, густо мазаться кремом для загара, "а то — в момент обгоришь", и вообще вести себя прилично.
       — У нас тут не так как у вас в Дойчланде... — загадочно изрек он.
       — В смысле? — переспросила Галка.
       Но Витька уже развернул машину и уехал. А она не спеша прошлась по песочку пляжа, скинула легкие летние брюки и майку, попробовала носком воду — тепло, разбежалась, плюхнулась в воду и долго с наслаждением плавала, отфыркиваясь, переворачиваясь на спинуи долго, не шевелясь рассматривая распахнутое израильское небо... Затем Галка вышла из воды и, расстелив на горячем песке ярко-оранжевое полотенце, с наслаждением на него улеглась.
       — Рай земной, — пронеслось в голове. — Ну просто рай земной...
       Так прошло минут пять.
       — Здравствуйте, — раздался над ее ухом мужской голос с сильным ивритским акцентом. — Вас можно будет знакомиться?
       — А? — очнулась Галка.
       Над ней стоял невысокий загорелый крепыш лет 45 в шортах и темной футболке и ослепительно улыбался.
       — Ты мне нравится, — доверительно сообщил он и присел перед ней на корточки. — Ты красивый...
       — А? — опять переспросила Галка и невольно рассмеялась. Крепыш смотрел на нее круглыми коричневыми глазами, в которых светилось восхищение.
       В Германии она уже почти отвыкла от мужских комплиментов и чужого мужского внимания. Это страна, где не принято заговаривать с незнакомой женщиной на улице или в транспорте, просто знакомиться.
       — Годы, потерянные для секса, — резюмировала первое время жизни в эмиграции Алкина подруга-актриса. — Теряется всякий стимул, никто не пристает, не заговаривает... Мне здесь лень даже лишний раз глаза накрасить. Вот в Москве я даже мусорное ведро во двор выносила в макияже. А здесь хоть всю косметику изведи, на улице никто не посмотрит. Замороженные они тут все что ли...
       Потом правда выяснилось, что для знакомств в регламентированном и кастовом немецком обществе есть четкоопределенные места. Все было распланировано в этой упорядоченной, скучной и богатой стране.
       — Секс по вторникам и пятницам с девяти до одиннадцати, субботние прогулки и утренняя гимнастика до двенадцати, термин с подругой за месяц, чтобы встретиться в кафе, попить кофе и посплетничать... Ты не представляешь себе, — рассказывал мой приятель, встречавшийся с коренной немкой из Мюнхена. — Она термин с приятельницей себе в календарик пишет, а потом все точь в точь по этому календарику делает...
       Я как-то пришел вместо вторника в среду и попытался ее обнять.
       — Ты чего пришел? — удивилась немка.
       — Захотелось.
       — Как это захотелось? — не поняла она. — Сегодня же не пятница.
       — Захотелось, — заупрямился он.
       — Но меня сегодня другие термины, — и она раскрыла свой календарик перед его носом. — Я не запланировала. Странные вы какие-то русские...
       Очень скоро мой приятель сбежал от нее и завел себе жгуче черноволосую русскоязычную подругу без календарика, такую, с которой мог заниматься любовью всю неделю по много раз, когда захотелось. А свою связь с холеной, подтянутой и педантичной немкой вспоминал не иначе как с ужасом. Бывали, правда и другие примеры...
       В общем, в Германии Галка ощущала себя почти бесполой и совсем отвыкла от постороннего мужского внимания, хотя в свои сорок все еще была хороша, и приезжая в Москву с сыном подростком на каникулы, частенько ловила на себе острые, оценивающие взгляды мужчин. Наверное, так могло быть и в Германии, но в Берлине она в "такие места" не ходила, а про улицы, работу и общественный транспорт мы уже говорили...
       Кроме того, очень скоро она сделала еще одно открытие — в Германии совсем другое отношение к обнаженному телу. Еще в первый год эмиграции подруга, уже лет пять живущая здесь, повела ее в сауну. Кстати, это была не просто сауна в нашем привычном понимании, а целый комплекс саун и парных со всевозможными ухищрениям — бассейнами и жакузи, с бьющими во все места струями, благовониями и грязями, мига и разницей температур и разноцветным освещением.
       Это великолепие помещалось на огромной зеленой территории и называлось "Комплекс здорового тела". И все было бы хорошо, если бы не ошеломивший Галку факт, что мужчины и женщины бродили, грелись и плескались в бассейне абсолютно голые.
       И никто никого не стеснялся! Наряду с молодыми и стройными девушками, мускулистыми торсами молодых мужчин, тряся грудью и обвислыми животами, ходили перезрелые матроны и пузатые мужики. И никого, кроме Галки, попавшей сюда первый раз и испуганно озиравшейся по сторонам, это не смущало. Первые полчаса она все время пыталась прикрываться полотенцем.
       — Да, что ты как маленькая! — прикрикнула на нее подруга. — Здесь так принято. Кому ты тут нужна? Видишь же, никто ни на кого не смотрит...
        И в самом деле за весь день пребывания в "Зоне здорового тела" Галка не поймала ни одного прицельного мужского взгляда. Ну ладно бы на нее, (в конце концов не так уж молода!) нет, здесь действительно никто ни на кого не смотрел, а был занят только собой и своими удовольствиями. Взгляды скользили как бы мимо, не задерживаясь и она ни разу не увидела вспыхнувшего сексуального огонька. Особенно ее поразила одна сцена.
        На краю большого бассейна с изумрудной водой сидел на корточках красивый юноша. Напротив из воды буквально в двадцати сантиметрах от него высовывались две симпатичные женские головки. Компания как ни в чем не бывало болтала и хохотала перекидываясь шутками. Детородный мужской орган находился прямо напротив их лиц...
       — М-да, — подумалось Галке. — И впрямь — "зона здорового тела".
       Но странным образом от этой картинки внутреннее напряжение снялось, и она, отшвырнув полотенце, смело залезла в жакузи под искрящие струи и больше не стеснялась своей наготы.
       — Как тебя звать? — вернул ее к действительности голос с ивритским акцентом. — Я Давид. Ты еврейка, да?
       — Да, — подтвердила Галка.
       — А почему живешь не в Израиле? — сосредоточенно насупив брови спросил он.
       — Ну не всем же жить в Израиле, — дипломатично ответила Галка.
       — Еврей должен жить в Израиле. У тебя есть дети?
       — Да.
       — И тоже не в Израиле? — укоризненно покачал головой он.
       Галка почувствовала себя виноватой.
       — Дети должны жить в Израиле, — убежденно сказал Давид. -Ты как хочешь, а молодые здесь. Это их страна, здесь есть для них работа.
       — А откуда ты знаешь русский? — поспешила она сменить тему, чтобы остановить эту наивную, трогательную, но ранящую ее сердце сионистскую проповедь.
       — А у меня подруга из России была, — доверчиво сообщил он. — Красивая. Туда-сюда... Научила. А сейчас замуж вышла, — он разочарованно вздохнул. — Я, вообще, музыкант .
       — Да? — заинтересовалась Галка.— И на чем играешь?
       — На свадьбах...
        Галка рассмеялась. Новый знакомый начинал ей нравится.
       — А муж у тебя есть? — приступил к главному крепыш.
       — Есть.
       — И хороший?
       — Хороший, — подтвердила Галка.
       — И тоже не в Израиле?
       — Тоже не в Израиле.
       Давид расстроено покрутил головой. Тема была исчерпана. Он задумчиво потоптался еще какое-то время рядом. Галка с улыбкой наблюдала за ним.
       — Друга не нужно? — серьезно спросил он.
       Она так и замерла восхищенно, складывая полотенце.
       — Не нужно, — как можно мягче сказала она, отворачивая улыбающееся лицо, чтобы не обижать.
       — А что? Постель, кушать, ресторан...
       Она уже и не помнила, когда в последний раз так изумленно— радостно смеялась.
       Но тут появился Витька, велел ей быстро собираться и строго посмотрел на ее нового знакомого и тот, решив что это ее муж, мгновенно ретировался.
       В машине она пересказала ему их диалог и они искренне веселились.
       — Так и сказал? — давился от смеха Витька. — "Постель, кушать, ресторан..." А ведь правильно сформулировано!
       В машине зазвучали заливистые телефонные трели. Витька включил переговорник громкой связи. Звонил редактор американской русскоязычной газеты. С ним Галка познакомилась на конференции, он вился всю конференцию около нее, поил кофе, приглашал сотрудничать и Галка поняла, что ему понравилась.
       — Галочка, — проникновенно начал редактор. — У меня к вам предложение. Несколько человек с нашей конференции едет на Элат. Прекрасная гостиница, комфортабельные номера. Оргкомитет платит. Поедем-те с нами, не пожалеете, я вас приглашаю...
       — Что-то на этот раз я пользуюсь подозрительным успехом у мужчин, — мелькнуло у нее в голове. — Вот что значит, засиделась в Германии...
       — Спасибо большое, — ответила Галка, подумав, что еще лет пять тому назад не отвергла бы с ходу его предложения. -Старею, — вздохнула она.
       А вслух произнесла:
       — С удовольствием бы поехала, но обещала родственникам, они меня ждут. Знаете, какой скандал поднимется в семье, если я к ним не заеду.
       — Понимаю, — сочувственно произнес редактор. — А жаль. Так бы хотелось...
       Витька заинтересованно следивший за их разговором, лукаво посмотрел на нее и произнес, строго наморщив брови и пародируя интонациюредактора.
       — Друга не нужно?!
       И они, рассмеявшись, помчались по израильскому шоссе дальше.